«ТАМ В УЛИЦЕ СТОЯЛ КАКОЙ-ТО ДОМ»

Сегодня день памяти Александра Блока. Давно хочу рассказать одну историю, вот и повод.
 
Во второй главе моего романа «На реках вавилонских», случайным прохожим появляется великий поэт. Не узнанный, он проходит мимо одного из главных героев, который в этот момент покидает свой дом, расположенный на той же улице и буквально напротив того здания, где жил Блок.
 
Сам дом-то я хорошо знала, но для полноты картины мне, автору начинающему и от этого крайне добросовестному, захотелось осмотреть еще и внутренние интерьеры, тем более, что сейчас это совсем нетрудно.
 
Моя помощница мгновенно набрала в Яндексе «музей-квартира Александра
Блока» и через пару секунд перед нами открылся очень подробный и грамотный сайт. Медленно ведя стрелочку, мы передвигались из комнаты в комнату, разглядывая портьеры, картины на стенах, рояль…
 
— А рояль вовсе не на этом месте стоял, а напротив окна!
 
Мы вздрогнули и обернулись. Мама стояла за моей спиной, наклонившись к монитору.
 
— Почему ты так думаешь?- удивилась я.
 
— Я не думаю, а помню, — сказал мама, — пусти-ка меня поближе. Я подскочила, уступая маме место у монитора. Она склонилась к экрану, прищурив глаза.
 
— Все остальное вроде, как и было… а рояль, конечно, видишь, как свет неудачно падает. Зачем они переставили?
 
— Мама! — нетрепеливо вскричала я, — ну объясни, наконец, откуда ты по рояль знаешь?
 
— Как мне не знать? Я на нем два года занималась!
 
Мы разинули рты: и ты молчала?
 
— А ты не спрашивала. Меня бабушка два раза в неделю водила в эту квартиру заниматься музыкой с учительницей.
 
— А кто она была?
 
— Я не помню, Леночка. Столько всего потом случилось. Помню, что я почему-то считала ее испанкой. Она была полновата, волосы убирала вверх, да, и еще помню, на рояле лежала книга с волшебными картинками, и если я старалась, она после урока давала мне посмотреть.
 
Мама отодвинулась от компьютера и замолчала.
 
— И долго ты занималась с ней?
 
— Года два. Это было перед войной. Папу к тому времени уже арестовали, нам немного помогал дядя Боря, потом он потерял работу, и стало совсем нечем платить за уроки. Налей-ка мне лучше чаю.
 
Моя помощница набрала телефон музея и быстрой скороговоркой изложила взявшей трубку сотруднице нашу историю.
 
— Это была сама Любовь Дмитриевна Менделеева. Она довольно долго жила в этой квартире после смерти Блока. Она действительно зарабатывала уроками и не только музыки. К ней прибегали девочки из балетного училища, и она преподавала им хорошие манеры. А ваша мама, — робко спросила музейная сотрудница, — она не могла бы как-нибудь зайти к нам? Мы стараемся собирать все свидетельства.
 
— Так вот откуда у меня такие хорошие манеры! — торжествующе сказала я, — по прямой ветке от Прекрасной Дамы!
 
— А музыке я тебя так и не выучила, — вздохнула мама, — и сама не выучилась…
 
Там, в сумерках, дрожал в окошках свет,
И было пенье, музыка и танцы.
А с улицы — ни слов, ни звуков нет, —
И только стекол выступали глянцы.
 
По лестнице над сумрачным двором
Мелькала тень, и лампа чуть светила.
Вдруг открывалась дверь, звеня стеклом,
Свет выбегал, и снова тьма бродила.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

banner