Стругацкие. Желать странного

kinopoisk.ru

Хищные вещи века обступили нас, но никакие примочки, которыми искушает полдень 21 века, не отучат тех, кто читал Стругацких, вечно и неутоленно желать странного.
Я говорю их языком, фантазирую их образами, думаю, как они научили меня.
Стругацкие создали для нас не мир – альтернативную общественную мысль. Я могу рассказывать «Трудно быть Богом» наизусть, но это не важно, потому что дон Румата – это единица, в которой измеряется мое мировоззрение.
Я имела честь и счастье быть знакомой с Борисом Натановичем лично. В дни, когда свершались перемены, когда общество освобождалось от коммунистической идеологии, я приходила к нему и задавала радикальные вопросы о личной ответственности человека, чье слово усиливает Божий дар слова.
– Каждый раз заново, – отвечал он мне, – и каждый раз сам.
Только сегодня меня настигло чувство личной утраты.
Повторюсь, мне повезло. Я читала все, что писали два великих человека, сразу, как только это выходило из-под их пера. Я перепечатывала на разбитой «Эрике», вставляя стертые копирки, «Сказку о тройке», и у меня до сих пор хранятся желтые листы с бледными буквами, которые передавали друг другу, как шпионские донесения из будущего, – «Гадкие лебеди».

Помню, как Нина Семеновна Катерли привела меня знакомиться. Борис Натанович был нездоров, полулежал на диване. Мы вошли с Ниной и ее дочкой, Леной Эфрос.

Борис Натанович приподнялся и предложил нам сесть.
– Совершенно не вижу, – ответила я, – почему бы трем благородным донам не сесть там, где им вздумается!
И он откинулся на диване и засмеялся, как мальчик, как начинающий автор, которого неожиданно процитировал его первый читатель.
Мне, как говорят, в наше непростое время, всегда хватало двух-трех язвительных слов, подписи «Стругацкий» под письмом, чтобы без малейшего сомнения укрепиться во мнении и безоговорочно понять, на чьей стороне мое место.
Теперь их нет обоих.

РИА Новости, 20.11.2012

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

banner