Мерси, Каталония!

Глава 1.

В гостях у Дон Жуана

 

Самое главное — это не говорить по-испански. Не то чтобы не поймут, но вздохнут, укоризненно покачают головой и на твое заранее старательно выученное «грасиас» вежливо поправят: «мерси». Каталонский язык, древний, как крепостные стены, и изящный, как песни трубадуров, — предмет национальной гордости обитателей северо-восточной части Испании. Во времена Франко разнообразие не приветствовалось, язык был запрещен, и только после восстановления короля на престоле каталонцы снова заговорили на родном языке. Сине-зеленый вокзал украшен изразцами, как камин. Из трех указателей — на испанском, каталонском и английском — мы выбираем единственно знакомый и двигаемся в сторону отеля.

Городок Калдес-де-Малавелья славен горячими источниками. Вся местная жизнь складывается вокруг их неоспоримой оздоровительной ценности. Три завода разливают ‘Vichy Catalan’, и стандартные коробки цехов скрыты от публики плотными рядами вечнозеленых деревьев. Несколько больших отелей в стиле модерн, сады и классические виллы. Высокие пинии, низко подстриженные платаны, пробковые деревья, фиговые, дубовые островки и сладкие душистые акации — нечасто встретишь карту города, на которой кроме магазинов, справочной службы и полиции указаны особо выдающиеся деревья, их высота и возраст.

Вода течет и изменяет историю города. По главной трассе римской цивилизации, по Виа Августа, сюда приходят первые любители сохранения здорового духа в здоровом теле и строят город Aquaecalidae, центром которого становятся бани. С высоты смотровой площадки можно увидеть полностью — и это практически единственный случай в Европе — сохранившееся сооружение: широкий бассейн, механизм подачи воды, комнаты отдыха с ваннами, где легионерам наносили на натруженные в боях плечи лечебные масла.

Вокруг античных бань плотно сгрудились средневековые улочки. Узкие, неровно расположенные готические окна, серый известняк фундаментов, круглые островерхие башни крепости и каменные фонтанчики с горячей минеральной водой.

Во времена замков, турниров и дам в высоких конических головных уборах мыться в банях считалось неприличным и бывшие римские термы превратились в госпиталь.

Городок, стоящий на оживленной дороге, застраивался постоялыми дворами и тавернами. Вернулся и интерес к целебным водам. Знаменитый в Каталонии доктор — гомеопат Модест Форест и Рока — недолго думая называет минеральный источник популярным французским брендом ‘Vichy’ (добавив предусмотрительно слово ‘Catalan’), и строит под этим же названием роскошный бальнеологический отель в модном стиле модерн.

Вместе с целебной водой в город течет модная публика, архитекторы, поэты, художники. Суровые римские камни, феодальные замки, мраморные фонтаны со львами и изысканные эклектичные линии фасадов начала века, выстроившиеся вдоль бульвара, — все переплетается в неповторимый живой ансамбль.

Площадь перед старинной церковью Сан-Эстив пустынна: сиеста. Только неугомонные туристы с путеводителями в руках пробираются от музея к музею по косым улочкам с террасами. Мы тоже водим пальцем по карте, но цели у нас сугубо практические: мы ищем ресторан ‘Calnap’, который нам особо рекомендовали в отеле. С первого же дня, а точнее, с первого обеда, вкусив, что называется, каталонской кухни, мы стали ее преданными апологетами. Море и горы — в этих словах выражается ее суть, основанная на уникальной географии. Морские гады и рыба Средиземного моря, баранина, которая, извините, вегетарианцы, только что паслась на склонах Пиренеев, овощи, фрукты и оливки из пышных речных долин. Где еще можно, например, найти в меню цыпленка, фаршированного креветками, и неслучайно всемирно известное слово «паэлья» — запеченный на черной сковородке рис, смешанный с кроликом, свининой, мидиями, луком и помидорами, — это слово имеет каталонское происхождение.

Ресторан открыт, мы ныряем под прохладные своды с деревянными балками четырнадцатого века.

— Ола, сеньор Гуан, — приветствуем мы хозяина; черноволосый, черноглазый, подвижный каталонец поднимает палец и поправляет нас вежливо, но твердо:

— Жуан.

Нас ждет столик в патио под тенью сливы. В стеклянном кувшине прозрачные ломти льда теснят апельсиновые дольки, клубнику и бренчат о стенки, когда, придерживая их деревянной лопаточкой, сеньор Жуан разливает нам в бокалы сангрию. Это слово мы выучили хорошо: ударение надо ставить на предпоследнем слоге! В меню мы даже не пытаемся разобраться: рецепты здесь сохраняют со Средних веков, патентуют и держат в тайне. Хозяин польщен доверием и наслаждается нашим впечатлением. Сладкая колбаса залита карамелью. Круглые шарики с нежной белоснежной начинкой — вовсе не сыр, а рыба, толченная с луком и картошкой. Яблоко, фаршированное мясом, и виноградные улитки в томатном соусе, такие свежие, что кажется, они сейчас сами выползут из своих домиков.

Каталонский крем, пахнущий цедрой, на десерт и счет — на такую сумму в Москве, это я всегда подмечаю,  мы вполне можем перекусить в «Елках-палках».

 

Глава 2.

Вечно осажденный город

 

Европу нужно искать вовсе не в столичных мегаполисах. Не в болтливой Барселоне и не в Мадриде, похожем одновременно на Москву и Нью-Йорк, — нет, дух старой Европы, тугой и терпкий, как травяной настой, хранится в небольших каталонских городах, надежно закупоренных крепостными стенами.

Жирона, а это, по-нашему, районный центр, расположена в часе езды от столицы Каталонии Барселоны и в сорока минутах от знаменитых пляжей Коста Бравы.

Прежде чем пуститься в путь по каменному лабиринту жиронских улочек, присядем под низкими арками, обрамляющими пешеходный бульвар Рамбла де ла Либертат, и подкрепимся чашечкой шоколада с городской кулинарной приметой — булочкой, пропитанной корицей и апельсиновой цедрой.

Вода и камень: стены домов растут прямо из реки Оньяр. Мосты в каталонской Венеции являются продолжением переулков, пересекающих реку. Разноцветные фасады, на которые любуются туристы, облокотившись на парапет Каменного моста, — это страницы истории Жироны.

Город-крепость Герунда, который построили римляне, после падения Рима побывал в руках вест-готов и арабов и, наконец, перешел во владение к королю Франкской империи Карлу Великому. Дома лепились к крепостной стене, ограждавшей город от захватчиков, и, по существу, представляли собой защитный вал без единой щели.

«Вечно осажденный город» — такое прозвище получила Жирона после осады ее стен войсками Наполеона — пережил все войны. Жители домов начали потихоньку проковыривать маленькие отверстия в глухих стенах, и они постепенно превратились в нынешнюю живописную путаницу окон, галерей, балконов и черепичных крыш, вечно осажденную туристами.

Следующий переулок, переходящий в мост, — и мы останавливаемся, как вкопанные, потому что мгновенно переносимся из Средневековья в начало XX века, и перед нами, перекинутая через реку Оньяр, лежит Эйфелева башня, причем красного цвета! Оказывается, прежде чем возвести сооружение, навеки изменившее облик Парижа, компания инженера Густава Эйфеля тренировалась в Жироне на строительстве моста «Старые рыбные лавки».

Улица с говорящим названием «Археологическая» снова возвращает нас в Средневековье.

Улицы становятся темнее, круче, извилистей… Перед нами — еврейский квартал Каль. Здесь, за высокими узкими стенами, мрачными и глухими, почти тысячу лет жила еврейская община — альхама, отделенная от остального города обычаями, традициями и даже отдельной юрисдикцией. Семисвечники на витрине, внутренние дворики с гулкими колодцами, музей истории еврейского народа, где хранятся манускрипты жеронских каббалистов. Все выглядит таинственно — и мы замираем, словно ждем, что сам знаменитый раввин Бонаструк Са Порта, чьи слова «были подобны раскаленным углям», вот-вот выйдет из-за угла и пройдет мимо нас неслышно, склонившись над пергаментным свитком.

Чтобы сбросить наваждение, заглядываем в маленькую лавочку, где торгуют сладостями с начала восемнадцатого века. Юная жиронка с пирсингом в носу наливает нам в крохотный стаканчик ликер святого Нарцисса, изготовленный из плодов фигового дерева. Сладко! Заодно покупаем спрессованные из орехов и цукатов плитки. Интересно же узнать, чем закусывали в еврейском квартале!

На холме возвышается кафедральный собор. Под самым высоким сводом в мире, выше которого только свод небесный, в световых лучах, льющихся из цветных витражей, стоит на пьедестале алебастровый трон короля франков Карла Великого, которого здесь называют «Шарлемань».

Три макета под стеклянными колпаками лучше любого путеводителя показывают историю здания. Прямоугольник Римского храма. Две высокие башни Шарлеманя, как они выглядели в одиннадцатом веке. Готический фасад собора шестнадцатого столетья. Если внимательно рассмотреть игрушечные храмы, то уже легко разобраться в многовековых наслоениях. Вот — сохранившаяся башня короля-завоевателя, который держал здесь свою резиденцию. Вот — колоннада внутреннего дворика собора, украшенная резьбой: сцены из Священного Писания служили в Средние века Библией для бедных: те, кто не умел читать, рассматривали в храме каменные картинки про изгнание из рая, великий потоп, избиение младенцев.

Как большой любитель вышивания, я долго не могла оторваться от великолепного гобелена, на котором средневековые искусницы выткали сотворение мира. Особенно хороша сцена, где Адам дает имена животным: человек, строго указующий перстом, и простодушные звериные морды с молящими глазами: и меня, и меня…

 

Скамейка в саду «Француженки» притянула нас магнитом. Вытянув нахоженные ноги, мы вдыхали аромат цветущих розовых кустов и клевали носом, лениво перебирая, а пойдем мы осматривать Арабские бани, которые на самом деле не арабские, а римские, или сразу поднимемся на крепостную стену.

Мы выбрали стену и не пожалели: лучше места для фотографий не найти.

С высоты птичьего полета видны старинные кварталы, сады, старая больница Святой Екатерины, звонница церкви Сант Фелиу, вершину которой сбила молния, и дворик монастыря Сант Думенек, где, побросав на ступеньки рюкзаки, читают, болтают и жуют бутерброды студенты университета, расположившегося в монументальных стенах обители.

По бульвару крепостной стены, следуя по пути, по которому в старину проходили войска, мы обходим раскинувшийся перед нами город. Город, в котором одновременно существуют, никуда не деваясь, не теряя деталей и красок, римские мозаики и каббала, золотое шитье гобеленов и причудливые ноусентинские фасады, ярмарки ремесленников и роскошные магазины.

Город, где кладоискатели до сих пор ищут сокровища, которые закопали бежавшие от преследования евреи. Где в пасхальную неделю по крутой лестнице, ведущей к кафедральному собору, медленно поднимается процессия кающихся грешников в высоких красных колпаках. Где на праздник покровителя города святого Нарцисса жители строят живые пирамиды, а раз в год покрывают все улицы цветами.

Жирона лежит перед нами, как завоеванная, а может быть, наоборот: это мы навек завоеваны Жироной?

Опубликовано в книге «дом с видом на Корфу»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

banner