Да и нет не говорить, черного и белого не произносить

Название новой Комиссии по противодействию фальсификации истории столь громоздко, что прямо слышно как тужатся авторы, желая максимально разъяснить цели и задачи задуманного дела. Но тщетно — отсутствие самого важного слова в этом длинном перечне сводит все усилия на нет.
И при этом понятно, почему отсутствует это заветное слово, которое разъяснило бы все окончательно — потому что по нему-то и не определились, не решились произнести: фальсификация чего? ФАКТОВ истории или ее ТРАКТОВОК?
Говорить «фактов» — нельзя, потому что, с одной стороны, чего ломиться в открытую дверь? — фальсификация фактов и без всякой комиссии вредна и даже преступна, бороться с их искажениями трудно, но зато, с другой стороны, абсолютно понятно как — доступность архивов, открытие документов, рассекречивание. Предполагается, что для этого существует Академия наук и множество других исторических заведений. Если найдутся люди, которые будут отрицать, например, факт капитуляции Германии, подписанный генералом Кейтелем или оспорят факт пересечения советской армией германской границы, подвергнут сомнению факт водружения советского флага над рейхстагом, то всем этим людям легко предоставить доказательства — существует кинохроника, очевидцы, документы. Где здесь предмет для деятельности специальной комиссии? Скорее, кому-нибудь может понадобиться помощь окулиста.
Сказать «трактовки» истории и вовсе нельзя — как вообще можно фальсифицировать трактовку, или мнение, еще сложнее — оценку. Например, некоторые считают, что без американской тушенки нам в жизни не выиграть Великую отечественную войну, а другие, напротив, убеждены, что прекрасно бы обошлись, и не сыграла тушенка ни малейшей роли в освобождении просторов родины от фашисткой чумы. И точное количество поставок по лэнд лизу не имеют к этим мнениям никакого отношения.
А как тогда научная дискуссия? А ненаучное обсуждение?
Считать, что в комиссии собрались люди, которые на основании указа будут навязывать обществу одну утвержденную трактовку — тоже непохоже, учитывая состав, который включает людей с самыми разными и часто взаимоисключающими взглядами.
Предстоит ли им стать экспертами по трактовкам? Наносит ли трактовка господина Иванова ущерб или нет, а если наносит, то в каком объеме?
А может, льщу я себя надеждой, это — мягкий уход от закона об уголовном преследовании лиц, отрицающих роль СССР в победе над фашизмом, который и вовсе вывел бы нас в подзабытую зону борьбы с инакомыслием?
Понятно, что колоссальный разброс мнений, бытующих в обществе, как раз и базируется на планомерной фальсификации истории в советских учебниках, где весь исторический путь великой страны изображался как унылая деградация с выстрелами за сценой.
И сегодняшним школьным учителям устоять на здравом смысле — единственной сегодняшней опоре — довольно сложно: учились при одном режиме, а учить приходится при другом.
Ребенок приходит из школы домой: «А учительница сказала, что в лагерях погибло не 25 миллионов (называю я условную цифру), а всего 15». Как вот тут комиссия будет реагировать? Какой ущерб голове ребенка — а значит нашей стране — наносит это «всего»?
Нет цели благороднее, чем максимальное знакомство всех нас с нашей историей, и ставь комиссия себе эти благородные цели… но нет… Истории мы, может быть, и не знаем, но тренированным чутьем советского человека понимаем, что понесет этих уважаемых людей в привычное поле разоблачений и препирательств с какими-нибудь малограмотными политиками, которые строят карьеры на эксплуатации обид и поражений своих небольших стран… И не нанесет ли эта унизительная перепалка большего ущерба, когда мы будем вынуждены защищать то, что сами либо презираем, либо боимся, либо толком не знаем.

Кремль.орг, 26.05.2009

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

banner