БЫЛЬ О БЕЛОМ ЕДИНОРОГЕ

Свет поставили прямо перед скелетом синего кита. Огромный остов, как каркас доисторического корабля, хвостом утыкался нам в спины.
– А ведь он раньше хранился в нашем зоопарке, в специальном павильоне, — кивнул старому знакомцу Иван Владиславович и махнул рукой, – да здесь много наших! Вот жирафы, например. А как вы думали, куда деваются мертвые животные? Вот сюда и деваются — в Зоологический музей!
Вокруг нас змеились провода, операторы целили камеры на белый листок, который держали попеременно, то у моей головы, то рядом с веселым лицом гостя. Мы снимали интервью для телецикла «Непотерянный Петербург» с Иваном Корнеевым, двадцать лет как бессменным директором Ленинградского зоопарка (это правильное слово, название сохранили не по политической прихоти, а потому что в осажденном, блокадном городе сумели сберечь всех животных).
Я заерзала на стуле, уклоняясь от блестящих невидящих глаз куниц, нерп и макак. Из угла на нас укоризненно смотрел недопревратившийся до конца в человеческий скелет неандерталец. Паук величиной с голову слона бодро указывал лапой на вход в соседний зал.
– Да вы этот зал хорошо знаете! Да все его знают! – радостно прокричал Корнеев:-Именно здесь снимали фильм «Гараж»! Вот все эти проходы узнаете?
Я, конечно, узнала: – А где бегемот?
— Бегемот, к сожалению, не наш. Бегемота Рязанов из Москвы привез, – развел руками Иван Владиславович. — А вот киты наши. Узнаете?

Я узнавала. Узнавала китов, насекомых с золотыми спинками; узнавала лошадь и собаку Петра Первого, которые стояли справа от лестницы и видны были еще с первого пролета, как только заходила и сдавала в гардероб пальтишко и шла, крепко держа маму за руку, боязливо оглядываясь на огромных не шевелящихся животных; узнавала невиданных птиц – вокруг поднятых высоко крыльев мы стояли полукругом, не пытаясь даже запомнить сложные их латинские имена, которые диктовала нам учительница биологии; мамонтенка Диму, вмерзшего в ледяной ручей, мохнатого героя моего первого репортажа; пятнистых собак, от которых дочка отводила глаза и шептала недовольно: «Не люблю неживое»… О да, я узнавала!

Иван Владиславович морщился под легкой кисточкой гримера, терпеливо подставлял лацканы под микрофоны, послушно смотрел в камеру и смеялся моим вопросам:
– Есть ли у животных душа? А давайте определимся, про кого вы спрашиваете: собака – да, животное, а червяк? Тигрица Пурга и ее тяжелые роды, жираф, который узнал знакомого через 15 лет и бежал, как щенок, вдоль решетки, нагнув длинную шею, удравшая куница, охотившаяся по ночам исключительно на краснокнижных птиц, спасение американских кондоров, – Иван Корнеев рассказывал свои истории, вспоминал, рассуждал, доказывал, сам похожий на героя увлекательного фильма.
– Зоопарк – это живой музей. Только здесь можно сберечь исчезающие виды. Вот, например, восстановят сейчас японцы по ДНК мамонтов. Кормовая база их давно исчезла. Где им жить? Только в зоопарке. А вы знает, кстати, что многие мифы возникли именно из-за исчезнувших животных? В древние времена люди находили в пещерах черепа огромных медведей и считали, что они принадлежали одному зверю — многоглавому дракону. Так родился и миф об одноглазых великанах — циклопах: черепа слонов с одним отверстием для хобота навели древних охотников на такое объяснение.

Наконец, настал подходящий момент узнать ответ на вопрос, который я всю жизнь стеснялась задать: — А единорог? Существовал ли на свете прекрасный белый зверь с витым рогом во лбу?
– Пойдемте,- сказал Иван Владиславович, вставая, — я вам покажу единорога. Он как раз в этом зале.
Я поднялась недоверчиво и двинулась за ним. Мы обошли хвост синего кита. Корнеев перелез через заградительную веревочку и показал рукой на узкий скелет нерпы.
– Вот он, сказочный единорог.
Прямо из открытой пасти морского зверя тянулся длинный витой острый рог.
– На самом деле это зуб. В средневековье их привозили с берегов Атлантики и продавали по всем лавкам, приписывая мистические свойства.
Я дотронулась пальцем до матового рога, который стал героем европейской мифологии. На ощупь он был шершавый, как мел. Я представила белого оленя, который являлся девственницам, спасал принцесс и гордо скакал на гобеленах.

Как богато человеческое воображение и как прекрасен мир природы!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

banner